Районы Москвы | Левобережный

Герб района ЛевобережныйРайон Левобережный на карте Москвы

Левобережный — район в Северном административном округе города Москвы. До реформы 1991 года входил в состав Ленинградского района Москвы. Район занимает территорию в 800 гектаров, в нём насчитывается 12 улиц. Границы района проходят с запада — по осевой линии Химкинского водохранилища и Бутаковского залива, с севера по внешней границе землеотвода МКАД, включая транспортные развязки, с востока по улицам Левобережной, Беломорской, Смольной, Фестивальной, Лавочкина, с юга по Флотской улице, Ленинградскому шоссе. Основная магистраль района — Ленинградское шоссе.

На территории района располагаются Северный речной вокзал и Северный речной порт.

История

Аксиньино

Располагавшееся на территории этого района Аксиньино в сохранившихся источниках впервые упоминается в 1623 г. как деревня, находившаяся в поместье за князем Василием Петровичем Ахамашуковым-Черкасским. Тогда в ней числились двор помещика, два двора «деловых» людей и 3 крестьянских двора с 3 душами мужского пола. Василий Петрович был окольничим и воеводой во многих походах при царях Михаиле Фёдоровиче и Алексее Михайловиче. В конце 1620-х годов Аксиньино получило статус вотчины, и в середине 1640-х годов в нём уже считалось 13 крестьянских дворов.

Незадолго до смерти князь Ахамашуков-Черкасский продал это владение в 1652 г. Григорию Фёдоровичу Бутурлину. Новый хозяин Аксиньина с начала 1630-х годов служил при дворе, в 1642—1647 гг. был воеводой в Кольском остроге. В дальнейшем вся его карьера была по преимуществу связана с провинцией. В 1647—1649 гг. он являлся вторым воеводой в Таре, в 1658 г. видим его воеводой в Нижнем Новгороде, а затем на южных рубежах Русского государства. Будучи в 1662 г. воеводой в Севске, он прославился победой над крымскими татарами и освобождением из плена 20 тыс. местных жителей, захваченных кочевниками. Затем он служит в Тобольске и лишь в 1670-е годы перебирается на покой в Москву, где и скончался в июне 1680 г.

Именно к этому последнему этапу его жизни и относится устройство им в Аксиньине своей подмосковной. Судя по переписи 1678 г., в деревне располагались двор вотчинника, где жили приказчик, дворовые люди и конюхи (всего 20 человек), 9 крестьянских (61 человек) и семь бобыльских (21 человек) дворов. От этого времени дошёл план Аксиньина и окрестных земель. По нему видно, что усадьба стояла на левом берегу речки Норишки. Деревня же располагалась на другом берегу речки, которая была здесь запружена. Около Тверской дороги была посажена ореховая роща, а там, где ныне располагается Северный речной порт, отмечена упраздненная уже ко времени составления рисунка небольшая в 5 дворов деревня Выползово.

После кончины Григория Фёдоровича Аксиньино досталось его брату Ивану Фёдоровичу Бутурлину. Он также служил воеводой (в Нижнем Новгороде, Путивле, Астрахани), но под конец жизни ему удалось стать окольничим. В этом чине в 1672—1675 гг. он заведовал Ямским приказом, а в 1680 г. был первым судьей в Приказе Большого Дворца. Любопытно, что в бытность его вторым воеводой в Астрахани в 1666—1668 гг. начинало разворачиваться движение Степана Разина, и Бутурлину было предписано принять меры к поимке атамана.

В 1692 г. его вдова Анна Михайловна отдала Аксиньино в приданое за своей дочерью Авдотьей Ивановной, вышедшей замуж за князя Михаила Михайловича Голицына. Это был замечательный человек в отечественной истории. Свою службу он начал барабанщиком в потешном Семёновском полку и вскоре стал одним из близких соратников Петра I Во время Северной войны он отличился при штурме Нотебурга, одержал победу над шведами при Добром и принимал участие в битве при Лесной в 1708 г. В следующем году он покрыл себя новой славой в Полтавской баталии, где Пётр I поручил ему командование гвардией. Под руководством М.М. Голицына в 1714—1721 гг. русская армия овладела Финляндией. Он проявил выдающийся военный талант в морском сражении при Гренгаме, завершившем Северную войну. Государь отличал его среди других генералов и неоднократно награждал. Современники подчеркивали не только его храбрость, но и великодушие. После битвы при Лесной царь разрешил Голицыну просить всё, что он только пожелает. Князь воспользовался этим случаем, чтобы примириться со своим недоброжелателем князем Никитой Ивановичем Репниным, попавшим в опалу. «Прими в прежнюю милость Репнина», — сказал он, и его просьба была уважена.

Описание 1704 г. называет Аксиньино сельцом, где стояли двор вотчинника, скотный двор, четыре двора псаревых (8 человек), 17 крестьянских дворов (77 человек) и два двора нищих. В 1708 г.здесь строится деревянная церковь Знамения Пресвятой Богородицы, причём освящение храма было отложено до возвращения владельца из похода. В последние годы жизни М.М. Голицын был одним из членов Верховного тайного совета, фактически управлявшего страной. Попытка «верховников» ограничить права Анны Иоанновны при её вступлении на престол окончилась неудачей. Голицына удалили от двора, а вскоре он скончался в том же 1730 г.

Его сын Пётр Михайлович, к которому перешло Аксиньино, был направлен в Нарым, где должен был управлять острогом, и только после смерти Анны Иоанновны смог вернуться обратно. В 1750 г., по прошению его сестры княжны Натальи Михайловны Голицыной, все имение было разделено между ними. Сохранилась подробная опись той части, которая выделялась сестре. После смерти Петра Михайловича в 1760 г. выяснилось, что его доля села была заложена графине Авдотье Львовне Толстой, которая успела обмежевать эти земли как свое владение. Наталья Михайловна Голицына пыталась выкупить Аксиньино, но сделать это ей не удалось. К этому времени здесь считалось 14 дворов, где проживали 75 мужчин и 66 женщин.

Во время наполеоновского нашествия Аксиньино было разграблено французами. Селом тогда владела дочь прежней хозяйки графиня Наталья Александровна Толстая.

Об условиях освобождения местных крестьян после отмены крепостного права рассказывает уставная грамота от 21 июля 1861 г. Владелец имения генерал от кавалерии сенатор Алексей Петрович Толстой возглавлял один из варшавских департаментов Сената. Он оставил за собой восточную часть — за прудом и речкой Норишкой со 138 десятинами земли. Крестьянам на 56 ревизских душ досталось 168 десятин — до речки Химки, включая территорию, прилегавшую к Санкт-Петербургской дороге — пашни, покосы и выгоны с кустарником.

В пореформенный период почти вдвое возросло число крестьянских дворов, некоторые семьи имели даже по две избы. Однако только 18 семей, имевших лошадей и плуги, могли обрабатывать землю личным трудом, 9 семей были вынуждены пользоваться чужим инвентарём, две семьи оставили село и не обрабатывали землю. Почти в каждой семье имели важное значение побочные заработки: крестьяне вязали, торговали молоком, некоторые работали на суконной фабрике.

В 1884 г. на средства новых владельцев имения потомственных почётных граждан Митрофана Дмитриевича Щеглова и его племянника Сергея Григорьевича Молошникова (1865—1911) вместо сгоревшего в начале 1880-х годов храма постройки 1708 г. была построена церковь Знамения, которая сохранилась и действует до настоящего времени. Храм был выстроен по проекту архитектора А.Г. Вейденбаума. Новая церковь стала усыпальницей брата одного из владельцев — Петра Григорьевича Молошникова, владевшего бумагопрядильной фабрикой в Балашихе. Он похоронен в Петропавловском приделе этого храма. Церковь построена в традиционном русско-византийском стиле. Роспись стен, орнамент и иконостас к 1899 г. завершил московский мастер Я.Е. Епанешников. Современники отмечали его тонкий художественный вкус. Много денег пожаловал на украшение храма мещанин П.Г. Волков.

К 1927 г. село разрослось до 54 хозяйств, его население составило 345 человек. Продолжала действовать церковь, в которую после разорения соседнего Казанского Головинского монастыря была перенесена его главная икона, образ Казанской Божьей матери работы академика Васильева. Храм в Аксиньине продолжал действовать все годы советской власти.

В 1960 г. Аксиньино вошло в состав Москвы. В последующие годы развернулось строительство жилого района Химки-Ховрино. 31 декабря 1964 г. открылась станция метро «Речной вокзал». Село прекратило своё существование. О нём напоминает лишь массивное краснокирпичное здание церкви Знамения да остатки старинного пруда.

Козмодемьянское

Другим селом на территории района являлось Козмодемьянское. Оно располагалось между нынешними Кольцевой автодорогой и каналом имени Москвы, там, где за многоэтажными корпусами пансионата для престарелых находится Химкинская городская больница. Своё название село получило по находившейся здесь церкви во имя святых Космы и Дамиана.

Первое упоминание о нём относится к 1490 г., когда московские бояре встречали посла Священной Римской империи Юрия Делатора «у Кузьмы-Демьяны на Хинске» (таково было тогдашнее название речки Химки). В этот период село называлось Нахинское и принадлежало князю Ивану Юрьевичу Патрикееву. Более подробные сведения о Козмодемьянском содержит писцовая книга 1585 г., согласно которой селом в середине XVI в. владел Степан Григорьевич Чубаров, а на момент описания его хозяином был всесильный боярин и конюший Борис Фёдорович Годунов, позже ставший царём.

В Смутное время начала XVII в. село было полностью разграблено, сожжено и превратилось в пустошь. Согласно документам Патриаршего приказа, церковная земля отдавалась на оброк различным лицам: в 40-х годах XVII в. — игумену Симеону Никольского монастыря в Китай-городе, в 1651—1659 гг. — дьяку Ивану Михайлову, а с 1660 г. думному дворянину Дементию Миничу Башмакову.

Последний был довольно известным деятелем царствования Алексея Михайловича, который поручал ему важные государственные дела. Так, во время ссоры царя с патриархом Никоном, удалившимся из Москвы, Башмаков несколько раз ездил к нему в Воскресенский (Новоиерусалимский) монастырь с уговорами. Посылал государь его и к протопопу Аввакуму перед ссылкой его в Пустозерск. В последний раз убеждал его царь принять церковную реформу, но Аввакум остался непреклонным. В 1663 г. Башмаков ведёт переговоры с украинским гетманом И. Брюховецким. Позднее в разное время он был дьяком в Разрядном, Посольском, Челобитном приказах, а в конце жизни стал печатником — хранителем государственной печати.

Эти места, очевидно, приглянулись Дементию Миничу, и в 1675 г. он покупает их себе в вотчину из Поместного приказа. Вскоре он возводит здесь деревянную церковь во имя Космы и Дамиана.

Земельный надел при селе был невелик, но Башмаков проявил немалую активность в расширении своего владения. От принадлежавшего Никольскому монастырю сельца Алешкино он отобрал землю между Тверской дорогой и речкой Чернавкой и обмежевал её. От села Бусинова, принадлежавшего Новодевичьему монастырю, Д.М. Башмаков взял в пожизненное держание одну из пустошей Красные горки в полуверсте выше села Козмодемьянского и поставил там свой двор, в результате чего возникла деревня.

Судя по переписным книгам 1678 г., за ним в Козмодемьянском числятся два вотчинниковых двора, в которых жили кабальные и «полонные» люди, «а крестьянских и бобыльских дворов в селе и деревне нет», — уточнили писцы. Согласно описанию 1686 г., в Козмодемьянском имелось уже 25 дворов «кабальных и полоняничных и деловых людей», не считая дворов церковного причта.

В 1703 г. Дементий Минич Башмаков продал село с усадьбой Василию Никитичу Зотову, сыну знаменитого учителя Петра I На протяжении своей жизни он занимал ряд важных государственных должностей, в истории же остался известен как генеральный ревизор Сената. Именно под его руководством было проведено важное государственное мероприятие — первая подушная перепись населения России 1719—1724 гг. При нём в Козмодемьянском, по описанию 1704 г., значился двор вотчинника, в котором жили 11 человек «деловых» людей.

В 1726 г. В.Н. Зотов решает построить здесь вместо деревянной каменную церковь. Однако совершить задуманное он не успел, и её закончил к 1730 г. его сын Никита Васильевич Зотов, к которому село перешло от отца. Освящен был храм казанским митрополитом Сильвестром и протопопом Успенского собора в Кремле Иоанном Максимовым. Церковь дошла до наших дней в сильно перестроенном виде. Архитектурные детали русского ампира (треугольный фронтон северного портала, рустовка, замок над окном) вместе с колокольней появились гораздо позже, в 1820 г.

После смерти в 1738 г. Никиты Васильевича Зотова Козмодемьянское досталось его вдове Анне Логиновне, которая затем вторично вышла замуж за статского советника Ивана Христиановича Эйхлера. Он был секретарём императрицы Анны Иоанновны и близким другом кабинет-министра А. П. Волынского. За организацию заговора против всесильного временщика Бирона Волынский был казнён в 1740 г., а Эйхлера как участника заговора били кнутом и сослали в Сибирь. Правда, последовавшая вскоре смерть императрицы позволила ему вернуться обратно.

В 60-е годы XVIII в. Козмодемьянское стало относительно крупным селом. Его население насчитывало 45 мужчин и 46 женщин. За господским двором был разбит фруктовый сад и регулярный парк, который частично сохранился до нашего времени. На речке Химке были устроены большой пруд и мукомольная мельница. Крестьянские дворы ещё при Никите Васильевиче Зотове были переведены от барской усадьбы на Санкт-Петербургскую дорогу и на картах XIX и начала XX вв. обозначались как деревня Зотовка, но в дальнейшем это название не прижилось.

Из дворовых села Козмодемьянского вышел Матвей Иванович Комаров. В историю русской литературы он вошёл как автор нескольких книг, из которых наибольшую известность получили повесть о Ваньке Каине и основанная на фольклорных и переводных материалах » Повесть о приключениях английского милорда Георга и о бранденбургской маркграфине Фредерике Луизе» — авантюрная любовная история, полная волшебных приключений, которая и ныне читается с живым интересом. Они пользовались широкой популярностью среди массового русского читателя на протяжении почти целого века.

Из событий деревенской жизни второй половины XVIII в. следует выделить эпидемию чумы 1771 г. В Козмодемьянском от неё умерли 23 человека, что составляло около трети его населения. Семья А.Л. Эйхлер спасалась от чумы в вотчине её зятя, князя Алексея Васильевича Хованского. Вместе с хозяевами уцелел и дворовый Матвей Комаров. В благодарность за спасительный приют он написал А.В. Хованскому письмо в стихах, которое стало его первым опубликованным произведением.

А.Л. Эйхлер владела селом до 1785 г., когда оно было продано гвардии поручику Алексею Васильевичу Головину. При этом владельце Козмодемьянское клонится к упадку. В связи с ветхостью здания церкви и малочисленностью прихода храм был лишён самостоятельности и приписывается к церкви Знамения соседнего села Аксиньино. Богослужения в Козмодемьянском проводились только раз в году, на храмовый праздник 1(13) июля.

По сведениям 1800 г., село принадлежало его вдове Федосье Васильевне Головиной, и в нём числились 13 крестьянских дворов. «Экономические примечания» этого времени отметили здесь «дом господский деревянный, на речке мучная мельница о двух поставах без действия».

Вскоре владельцем села становится князь Владимир Семёнович Львов. Он возобновил мельницу на речке Химке и сделал на пруду новую плотину. Разлившаяся вода затопила луга соседней деревни Тимофеевской-Химки, за что B.C. Львову пришлось платить крестьянскому обществу этой казённой деревни арендную плату по 100 рублей в год.

О разорении села французскими войсками в 1812 г. свидетельствует запись в ведомости, составленной в канцелярии Московского уездного предводителя дворянства: «Скот, лошади, весь господский хлеб и крестьянский и из казенных магазинов неприятелем разграблен и сожжено 3 крестьянских двора». В разоренной церкви служба прекратилась на несколько лет.

В 1814 г. Козмодемьянское приобрела графиня Екатерина Петровна Строганова. Судьба этой женщины необычна. Будучи второй женой графа А.С. Строганова, одного из богатейших российских вельмож, она полюбила фаворита Екатерины II генерал-адъютаита Ивана Николаевича Римского-Корсакова и оставила мужа. Императрица не простила своего фаворита, который считался при дворе эталоном красоты, благородства и изящества, о котором сама говорила, что он «светит как солнце и вокруг себя разливает сияние». Влюблённые были вынуждены оставить столицу и многие годы прожили вместе в Москве и в соседнем с Козмодемьянским подмосковном имении Братцево.

Незаконный брак оказался на редкость счастливым, а их сыну и дочерям была дана фамилия Ладомирских. Иван Николаевич был на двадцать лет моложе жены, но всегда проявлял самую трогательную заботу о ней, особенно в последние 15 лет, когда из-за болезни ног она не могла даже самостоятельно передвигаться.

По завещанию Е.П. Строгановой, умершей в 1815 г., Козмодемьянское досталось И.Н. Римскому-Корсакову. Но он не жил в этом селе, а переселился в своё могилёвское имение, посещая во время наездов в Москву только усадьбу в Братцево, где была захоронена Е.П. Строганова.

Д.П. Горихвостов. При восстановлении водяной мельницы на пруде снова завязалась тяжба с соседями-крестьянами. На этот раз крестьянское общество деревни Химки подало на помещика в суд. Испугавшись, он пошёл навстречу всем требованиям крестьян. Граница пруда была обмерена, составлены новые межевые планы, а арендная плата в пользу крестьян деревни Тймофеевской-Химки была установлена в размере 150 рублей

В 1819 г. Д.П. Горихвостов обратился к церковным властям с просьбой разрешить ему восстановить церковь и соорудить при ней колокольню. В короткое время храм был заново отстроен и 1 июля, в день храмового праздника, освящён вместе с колокольней. По внешнему облику это было здание в стиле барокко, с зелёной крышей, увенчанной золоченым яблоком и медным крестом. Церковь была украшена лепниной, её двор окружала белая каменная ограда с железными решетками. В 1824 г. приходу храма Козьмы и Дамиана возвращен самостоятельный статус и назначен церковный штат. На средства помещика был построен деревянный флигель для жительства священнослужителей и был положен в сохранную казну капитал на содержание причта.

Ко времени отмены крепостного права Козмодемьянское состояло за коммерции советником Александром Логиновичем Тёрлецким. Богатого помещика, владельца крупнейшего в Москве кирпичного завода в Лефортовской части, привлекала лишь господская усадьба, где впервые отмечается и оранжерея. Сельским хозяйством он не интересовался и неудивительно, что крестьянское население Козмодемьянского неуклонно сокращалось. В 1859 г. здесь числятся лишь 4 крестьянских двора, а после прокладки Николаевской железной дороги и образования железнодорожной станции Химки село включается в состав пристанционного дачного посёлка. Ни в одном из последующих статистических справочников не встречается больше упоминания о его населении.

Собственно от прежнего села остались лишь церковь и господская усадьба, владелицей которой в 1870-х годах являлась Юлия Сантиновна Колли. Она была дочерью известного в Москве скульптора-декоратора Сантина Петровича Кампиони. Её муж был членом крупной банкирской конторы, а его братья стали впоследствии профессорами — в императорском Московском техническом училище и в Петровской сельскохозяйственной академии. В семейном альбоме М.Е. Преображенской сохранились фотографии красивого двухэтажного дома «в Химках», построенного, очевидно, в 1860-х годах (до этого времени семьи Кампиони и Колли квартировали в имении Петровском-Разумовском). В новом доме в летнее время собиралась большая семья, с которой был близок художник и архитектор Николай Леонтьевич Бенуа, бывал здесь и молодой Николай Николаевич Колли, ставший известным архитектором в 1920-х годах. Семейство Колли владело этим домом до начала XX в.

По соседству располагалась ещё одна усадьба, владельцем которой был статский советник Александр Дмитриевич Еналеев. Известно, что в 1887 г. Пётр Ильич Чайковский, намереваясь снять дачу в ближайших окрестностях первопрестольной, прошёл пешком от станции Химкн до Ховрина. Композитора заинтересовала усадьба Еналеева, но из-за слишком высокой цены, которую заломил последний, переговоры с ним остались без результата.

Вскоре после этого А.Д. Еналеев умер: в 1889 г. его вдова Екатерина Павловна Еналеева в память о своем муже на собственные средства пристроила к храму с южной стороны придел во имя Александра Невского, выполненный по проекту известного в то время в Москве архитектора А.А. Никифорова. В1896 г. по её инициативе была построена церковио-приходская школа.

Из архивных источников известно, что осенью 1905 г., в разгар революционных событий в Москве, господский дом в Козмодемьянском сгорел. Подозрение пало на группу революционно настроенной молодёжи из Москвы, замеченной на дороге в его окрестностях, но выяснить причину пожара или его виновников полиции не удалось.

Последним владельцем Козмодемьянского являлся Сергей Павлович Патрикеев, член Московской городской думы, почётный попечитель училища имени царевича Алексея в Москве. При нём в 1907 г. по проекту знаменитого архитектора Ф.О. Шехтеля на месте прежнего усадебного дома построено изящное здание в стиле модерн. Боковые башни, покрытые шлемами, и острый щипец фронтона делают особняк похожим на средневековый замок. Интересен и интерьер этого дома. В прихожей сохранился старинный шкаф. В широком коридоре стоит большой, но изящный тёмно-красный камин, радуют глаз лепные барельефы из листьев и цветов на светло-зелёных стенах. На второй этаж ведет широкая лестница, отделанная тёмным деревом. Поднимающийся по ней видит легкий паутинный узор витража, который создает радостное настроение и смягчает строгий полумрак лестницы.

Построенный СП. Патрикеевым особняк предназначался не для жилья, а для устройства модного загородного ресторана. Против этого выступили церковные власти, посчитавшие неуместным открытие ресторана по соседству с храмом. Из дошедших документов трудно сказать, кто одержал верх в этом противостоянии. Во всяком случае, есть свидетельства, что некоторое время ресторан все же действовал. Однако в годы Первой мировой войны в этом здании был организован госпиталь, а после революции — санаторий «Химки» для красноармейцев.

По воспоминаниям бывших работников санатория, летом 1918 и 1920 гг. сюда приезжал В.И. Ленин. Старшим врачом санатория был крупный специалист-терапевт профессор Ф.А. Гетье, лечащий врач В.И. Ленина и его семьи. Узнав о бедах санатория, который не имел необходимого медицинского и хозяйственного оснащения и даже топлива, Ленин поручил оказать ему помощь, а в начале 1922 г. вопрос о нём рассматривался даже на Политбюро. Санаторий «Химки» получил электрическое освещение, топливо и конный транспорт, были отремонтированы все его помещения. В конце 1930-х годов около этого здания были открыт памятник В.И. Ленину, который стоит и сейчас. Позднее здесь расположилась Химкинская городская больница.

В 1937 г. мимо Козмодемьянского прошёл канал Москва-Волга. Волжская вода затопила русло речки Химки. Безымянный ручеек, впадавший в неё, разлился и образовал залив Химкинского водохранилища.

В состав города Козмодемьянское вошло в 1960 г. после строительства Кольцевой автодороги, ставшей границей Москвы. В конце 1970-х годов, когда формировалась застройка въезда в Москву, впереди усадьбы и церкви со стороны Ленинградского шоссе поднялись многоэтажные корпуса из стекла и бетона. Это крупнейший в Москве пансионат для престарелых.

Козмодемьянская церковь была закрыта в 1940 г., а её здание использовалось для производственных целей. Здесь располагалось Московское межобластное ремонтно-монтажное предприятие производственного объединения Росполиграфтехника. Церковь и колокольня были перестроены в двухэтажное здание, уничтожен храмовый интерьер. Однако в январе 1992 г. была зарегистрирована приходская община храма Козьмы и Дамиана. Первоначально церковные службы проводились в больнице и в пансионате. Но затем храм был отреставрирован, и в июле 1994 г. состоялось его освящение, и впервые после многих лет была отслужена литургия.

Химки

Располагавшаяся по соседству с Козмодемьянским деревня Химки (её не следует путать с одноименным городом, ведущим происхождение от пристанционного посёлка Николаевской железной дороги) для большинства москвичей стала известной в 1960-е годы, когда здесь развернулось строительство жилого района Химки-Ховрино. Сама деревня находилась на левом берегу речки Химки при её пересечении Петербургским шоссе.

В сохранившихся источниках эти земли упоминаются писцовой книгой 1584 г., когда здесь отмечена пустошь Тимофеевская, входившая в состав владений села Бусинова, принадлежавшего Новодевичьему монастырю. Поселение появляется здесь лишь во второй половине XVII в. при Артемии Козлове, дьяке Конюшенного, Челобитного, Ямского и других приказов, который, нуждаясь в подмосковном имении, взял эти места у обители в пожизненное владение. В 1678 г. в деревне Тимофеевской стоял двор вотчинников, в нём жили приказчик и двое дворовых; крестьян насчитывалось 18 душ в пяти дворах. После смерти дьяка деревня возвратилась в собственность монастыря и в начале XVIII в. здесь числятся уже монастырский двор, 9 крестьянских дворов с 38 душами мужского пола.

В середине XVIII в. все монастырские владения были секуляризированы, и деревня Тимофеевская перешла в ведение Коллегии экономии. Тогда же появилось и второе название деревни — Химки.

В самом конце XVIII в. в краткое время царствования Павла I деревня Химки, насчитывавшая 20 дворов и 119 жителей обоего пола, стала командорственным владением графа Николая Александровича Зубова, брата последнего фаворита Екатерины II — Платона Зубова. «Экономические примечания» 1800 г. отмечают «при деревне Тимофеевской через речку Химку казённый каменный мост». Сама речка была очень небольшой — в жаркое время она представляла собой по сути ручей шириной в две сажени и глубиной в полвершка. Правда при этом в ней водилась разнообразная рыба. Источник упоминает щук, плотву, окуней.

События Отечественной войны 1812 г. непосредственно коснулись и Химок. В одном из донесений генерал-адъютанта Ф.Ф. Вииценгероде императору отмечалось, что 15 сентября казачий полковник Иловайский 12-й напал на французский авангард, «состоящий из пехоты и кавалерии и расположенный в деревне Химки». Убитых не считали, только пленными захватили 270 солдат и одного офицера. Разбитого наголову неприятеля преследовали несколько вёрст.

Определенный толчок развитию деревни дало закончившееся в 1834 г. строительство Петербургского шоссе. Между двумя столицами было открыто движение дилижансов, а в Химках открылась почтовая станция, первая от Москвы. По тогдашнему обычаю именно здесь москвичи провожали в дорогу своих друзей и знакомых. Свидетельство этому находим в мемуарах СТ. Аксакова, когда он вспоминал проводы за границу Н.В. Гоголя: «Приехавши на станцию, мы заказали себе обед и пошли все… гулять. Мы ходили вверх по маленькой речке, бродили по берёзовой роще, сидели и лежали под сенью дерев, говорили как-то мало, неживо, несвязно и вообще находились в каком-то принуждённом состоянии… Горькое чувство овладело мною, когда захлопнулись дверцы дилижанса; образ Гоголя исчез в нём, и дилижанс покатился по Петербургскому шоссе».

Сама деревня, стоявшая на пыльном оживленном тракте, не привлекала внимание москвичей, зато окрестности вокруг пользовались необычайным успехом. Среди многочисленных дачников можно встретить немало и звучных имён: М.С. Щепкин, А.И. Герцен, Т.Н. Грановский, Н.П. Огарев, Н.А. Некрасов, И.И. Панаев, П.В. Анненков, В.Г. Белинский, Е.Д. Турчанинова, К.С. Станиславский, В.И. Качалов, И.Э. Грабарь, Н.А. Касаткин, A.M. Васнецов и многие другие. Небольшая каменная часовенка (на месте нынешнего Правобережного проезда) украшала деревню.

Деревенские пейзажи привлекали множество художников из Москвы. По воспоминаниям Б. Липкина и И. Горелова, весной 1900 г. Московское училище живописи, ваяния и зодчества арендовало здесь дачу для студентов по классу пейзажа. Их учитель — И.И. Левитан часто приезжал сюда на этюды.

С открытием Николаевской железной дороги роль Петербургского шоссе резко упала, и как следствие этого уменьшились доходы от содержания постоялых дворов и трактиров. Однако в Химках и округе получает развитие слесарный промысел. На примитивных ручных прессах слесари занимались изготовлением всевозможной печной арматуры. Этот промысел держался вплоть до начала 30-х годов XX в.

В советское время в Химках был организован колхоз «Новая жизнь». В 1950 г. в результате укрупнения его слили с ховринским колхозом » Путь к коммунизму». Существовала здесь и небольшая трикотажная мастерская Химкинского райпромкомбината. Но дальнейшее развитие деревни, названной в советское время селом, определило строительство канала Волга — Москва, прервавшее спокойную и размеренную жизнь. По завершении строительства здесь возникает речной вокзал и Северный речной порт. Рядом с деревней появился барачный посёлок портовиков. После расширения в 1960 г. границ Москвы территория Химок превратилась в район массовой жилой застройки, и сейчас уже ничто не напоминает о придорожной деревушке на берегу речки Химки.

По материалам книги Аверьянова К.А. «История московских районов».